Amazonbot
Что не убивает, делает нас сильнее.
Название: (Не)верное решение.
Размер: мини.
Категории: преслэш.
Пейринг: Пригоршня/Химик (мимо пробегал Слепой/Дитрих Вандемейер).
Рейтинг: R.
Примечание: персонажи Андрея Левицкого и Виктора Ночкина.
Описание: Традиционно Химик и Пригоршня завершают удачно очередное дело. Неплохо наварившись с него, самое время как следует отметить: отдохнуть, ни о чём не думая, расслабиться, предвкушая траты гонорара... Но, как назло, всё конечно же не может пройти так гладко!

– Глаза у тебя, Химик, знаешь, умные такие…

Химик, вскинув брови, хмыкнул и отпил пива из бокала. Хорошая вещь: пена густая, почти без пузырьков, и совсем незаметна горечь хмеля, – такое пиво есть нечастое в Зоне явление, а потому, соответственно, и недешёвое. Но вот напарники разобрались с одним довольно крупным заказом, получили честно отработанные деньги, и Андрей таки позволил уболтать себя справить это дело.

– И хитрые, – продолжал Пригоршня, – так и чувствуется, что ты в своей голове всё там химичишь, обдумываешь.

– Да ты что? – иронически вопросил его напарник и отправил в рот кусок мяса – не тушенки, а жареный шашлычок.

– Ага, – ничуть не смутился его тоном сталкер. – Вот посмотришь на тебя и сразу видно, что или этот… ну, интеллигент, или хитрож… хитроумный прощелыга, каких мало. Ну, правда, вон как тот кровосос на тебя упал – ты там такое орал, пока не понял, что он дохлый, так уж точно не интеллигент, но и не прощелыга же ты.

– Пригоршня, пока свою замысловатую логическую цепочку не потерял, углубившись в психоанализ, ответь мне: ты чего ко мне подмасливаешься?

– И ничего я не подмасливаюсь, – оскорбился тот, оторвавшись от усердного потирания носа. Но прежде чем он продолжил, взгляд его с напарника скользнул ему за плечо.

Химик, проследив направление, обернулся и увидел девчонку, которая стояла у барной стойки. Она помахала им, и краем глаза сталкер заметил, как партнёр, нахохлившись, торопливо поправляет воротник рубахи. Он, видно, только поднял руку, чтобы помахать в ответ, но тут Химик повернулся обратно, и широкая ладонь быстро заняла своё прежнее место на столешнице.

Лицо понявшего ситуацию Андрея перекривилось в ядовитой усмешке.

– Вот ты, партнёр, акцентировано ум мой хвалишь, а сам, видно, за дурака держишь.

– Да ты чего?

– А ничего. Просто, как и все умные люди, не люблю, когда со мной бездарно лицемерят.

Пригоршня даже несколько растерялся: с чего вдруг его обыкновенно самоуравновешенный напарник так внезапно впал в озлобление. А заметить это было несложно, пусть Андрей сейчас и выглядел вполне невозмутимым, но побледневшая на скулах кожа и эта манера произносить слова, демонстрируя верхний ряд зубов, говорили сами за себя.

– Эй, Андрюх, ну извини, – пошёл на попятную сталкер, выставляя раскрытые ладони и виновато улыбаясь, – нехорошо получилось, да. Настёнка просто… Ну, посмотри на неё! – Он коротко взмахнул свободной ручищей, этим жестом полно выражая неподобранные слова.

– Хорошо, – кивнул Химик, вроде остывая, – забыли.

Он снова сделал глоток пива и продолжил трапезу. Пригоршне только и оставалось, что рассчитывать на неважную память напарника, хотя таковой он, как и излишней рассеянностью, не отличался. Нервный вот только стал, но это лечится хорошей порцией отдыха.

– Задержимся на пару ночей, – продолжил Химик, глядя в тарелку. Этим он разрешил мучавший Пригоршню в самом начале вопрос.

– Химик, ты лучший! Ты самый классный напарник! Ты…

– Оставь эти телячьи нежности, – Андрей поморщился и бросил на Пригоршню крайне выразительный взгляд. Тот, всё так же улыбаясь во весь рот, понятливо закивал и картинно изобразил подлых уст смыкание.

– А у тебя планы есть? – спросил он, желая сменить тему.

– Нужно будет, раз выдалось время, к Бороде наведаться. Заметил, наверное, у «Малыша» после задания этого навигация сбоить начала. Да и пока со сборками повожусь. Полно у меня планов, не волнуйся.

– А может… – игриво шевеля бровями, начал было Пригоршня, вознамерившийся устроить напарнику хороший такой досуг.

– Не может! – отрубил Химик, и вышло даже резче, чем он хотел.

И до того двусмысленно прозвучал этот короткий диалог, что иногда беззлобно подкалывающий над возрастом партнёра Пригоршня, хрюкнув, быстро нырнул торсом под стол, делая вид, что ему ну очень срочно потребовалось завязать шнурки. Однако мелко подрагивающая широкая спина самым предательским образом выдавала борющегося с приступом беззвучного смеха сталкера.

Химик, обречённо вздохнув, закрыл лоб и глаза ладонью.

– Ну, ты понял.

– Угу, – сдавленно прохрюкали ему из-под столешницы.

Покинул подстолье Никита тогда, когда к ним, покачивая полными бёдрами, подошла красавица Настенька, затмевая все прочие мысли в белобрысой голове своей сочной высокой грудью, прикрытой тонкой маечкой.

– Ещё чего-нибудь желаете? – промурлыкала она, накручивая на палец прядку волос. Удостоила своего внимания, впрочем, она одного только Пригоршню. Химик, этим не то что не оскорбившийся, а даже не заинтересовавшийся, окинул коротким взглядом Пригоршню и поставил неутешительный диагноз, отметив его натурально осоловевший взгляд.

– В общем, я поехал. – Он решительно встал из-за стола, только кончиками пальцев касаясь столешницы.

– Ага, – машинально отозвался было Пригоршня, облучаемый двойной дозой обаяния природного четвёртого размера, но тут же спохватился: – Стой, куда на ночь глядя?

– Дотемна как раз окажусь у «Сундука», там заночую. Брифинг завтра после полудня. Не проспи.

– Чего?.. – только и вымолвил напарник, но Химик, к этому времени кинув на стол несколько помятых банкнот за свою часть ужина, уже развернулся и широкими шагами покидал помещение бара. Почёсывая затылок, Пригоршня проводил его взглядом, но причинно-следственная связь такого внезапного слива друга не смогла надолго занять его мысли – вниманием быстро и безраздельно завладела кокетничающая Настасья.

Химик, попетляв по коридорам, – отчего-то бар располагался в самой глубине довольно-таки большого одноэтажного здания – махнул рукой в ответ на прощание дежурившим охранникам и вышел на улицу. Он замер, вдыхая и выдыхая влажный и прелый, по-вечернему свежий воздух, внезапно поймав себя на желании курить. Желание это оказалось таким сильным, хоть он и бросил приличное время назад, что Химик даже захотел вернуться и попросить закурить у сидящих на посту сталкеров, но тут его ударом в затылок с запозданием настигла другая мысль – о действительной причине своего промедления, и Андрей, сплюнув от досады на самого себя, пошагал к «Малышу».

Внутри при этом всколыхнулось тихое до сих пор раздражение и начало медленно, но неумолимо разливаться из перевёрнутого сосуда, который прежде хранил его в себе. Раздражение нашло секундный выход в захлопнутой с чувством дверце кабины, но от этого едва ли полегчало, оно продолжало расползаться тягучим чёрным потоком. Химик завёл машину, включил исправно заработавшую навигацию и забил координаты «Сундука».

Опыт жизни в Зоне научил всегда быть начеку, даже в хорошо защищённой кабине «Малыша» действовало данное правило, однако это мало способствовало, катастрофически мало, тому, чтобы отвлечься от свирепо клокотавшего уже негодования, не находящего выход наружу, заполнив стены разума.

Послала Зона напарника, мать его зомби! Болтливый не в меру, держать язык за зубами, когда надо, не может: сколько уже Химика чуть под дамоклов меч не подводил – на переговорах толку нет, так ещё и в стычках, не дай Зона, каких. Дипломатия? Какая дипломатия, когда можно в открытую нарываться и в морду бить! Мнит себя невесть кем, но уж явно кем-то поумнее Химика. Да ведь Андрей бы и не против, коль бы так: было бы с кем поговорить по-человечески. Но ведь нет, так ведь было бы слишком складно! Химик же по доброте своей душевной пытается сделать из напарника что-то приличное, за что стыдиться потом не придётся, пытается деликатно вложить в узколобую блондинистую башку хоть какие-то зачатки для прорастания дельных мыслей. Так нет! Этому всё – Зона-де живая, всё знает, всё чует, ничего-то ты, дурачок Химик, не понимаешь со своей физикой да биологией. Тьфу, аж противно! И главное, никакой, ни малейшей благодарности!

Чем дольше вскипало в собранном за рулём Химике раздражение, тем с большим злорадным удовольствием лопнул один из самых крупных, налитых желчью пузырей, и сталкер нежно улыбнулся явившейся ему навстречу пышногрудой Катерине, одной из местных в «Сундуке».

– А нету Никиты, остался он в другом баре. Бо-ольшие у него на эту ночь планы.

И с тем большим удовлетворением он отметил, как краснеет личико Кати, недалёкой, но в чём-то даже очень доходчивой, как раздуваются ноздри и загораются поистине сатанинским блеском глаза.

В тамбуре у лестницы он столкнулся со Слепым.

– Ба, ну здравствуй, бродяга! – обрадовался тот. – Какими судьбами?

– И тебе не хворать, «звёздный десант», – натянуто улыбнулся Химик, но ему и в самом деле полегчало от встречи у броневика, – вот, к Бороде по делу.

Обменялись рукопожатиями.

– А напарник где? – добродушно осведомился Слепой.

– Сам-то как думаешь? – неохотно отозвался Андрей.

– А-а, – понимающе заулыбался сталкер, – большие планы?

– Они самые. – Химик обогнул его и направился к дверям бара.

– Эм, Химик, а тебе туда зачем? – вдруг осторожно осведомился Слепой.

– Купить кое-чего, – обтекаемо описал своё намерение нажраться до бессознательности тот.

– Не ходил бы ты пока, а?

Уже положив руку на массивную дверную ручку и услышав мельком какой-то шум по ту сторону, сталкер обернулся на говорящего.

– Почему это?

– Мамая помнишь?

– Бывшего свободовца?

– Его, – кивнул Слепой. – Налакался до синего носа – ты ведь в курсе же, что «Мамаем» его окрестили за особо покладистый и человеколюбивый нрав под парами-то вакховыми? – вот он и «покладывает» там всех. Просто, я помню, у вас же отношения с ним не слишком любовные, имею в виду, не настолько любовные, как у Пригоршни были с его дамой сердца?

Химик скрипнул зубами, едва вслух не высказав своего отношения к таланту напарника оказываться в буквальном смысле в каждой бочке затычкой.

– А ты куда сейчас? – спросил он, чтобы оправдать открытый для прочувствованного восклицания рот.

– В номер, за новым блокнотом. – Слепой с самым серьёзным и озабоченным видом развёл руками. – Один исписал уже до корки, и душа кровью обливается, что такое обилие хмельного сталкерского… фольклора неблагодарно воздух сотрясает.

– То есть не особо занят? – сумрачно уточнил Химик, на ходу перестраивая план действий.

– Смотря для чего.

– Проспонсирую – закупись там чем-нибудь качественным, и позабористее, а потом дуй в «Малыша». Устроим свою ночь фольклора. – Видя, что сталкер колеблется, он прибавил: – Как говорится, мы в ответе за тех, кого споили. Заедем завтра за напарником и докинем тебя до Периметра.

Слепой увёл шею чуть назад и по-птичьи склонил голову набок. В глазах его коротко вспыхнуло что-то острое, напрягающе прозорливое. Но тут же он с готовностью кивнул.

– Спасибо за обращение в службу доставки «Сталкер Экспресс», мы обслужим вас быстрее голодного кровососа!



– Слушай, Слепой, – Химик неторопливо разлил по жестяным стопарикам придирчиво избранную из торгового ряда водку, взял свой и навалился локтями на расставленные колени, сидя на откидной койке в салоне броневика, – а что сталкер Петров говорит о большой женской груди?

Слепой закончил к этому моменту сервировать стол закуской и улыбнулся, беря стопарик и усаживаясь на ту лежанку, что напротив.

– Уверен, что прячутся там две здоровые – ну, или как повезёт – черепушки контролёра, мозги человечьи под контроль берущие.

– Но не сталкера Петрова? – Протянул ему руку Химик.

– Но не сталкера Петрова, – кивнул Слепой, охотно чокаясь.

– Что это выходит: значит, на этакую наживку только безмозглый не ведётся? – поморщившись от обжегшей горло горечи и быстро закусив, спросил Андрей чуть охрипшим голосом.

– Ну, сталкерская братия обычно одобряет эту трактовку. А так – по-разному бывает, – Слепой хитро сощурился, впрочем, может быть, причиной этому был алкоголь, а не что-то другое, и потянулся к НАТОвской тушёнке.

Химик, откинувшийся на стенку салона, заложив руки за голову, быстро глянул на того и вновь обратил взор на не блещущий архитектурными изысками потолок броневика. Слепой – это тебе не тот же Пригоршня, что Химик хорошо понимал. Вопреки своему прозвищу он сталкер очень глазастый, а ещё довольно умный и, что самое главное, проницательный, хоть и тщательно прикрывается своими глупыми шуточками. У Химика было мутно и неспокойно на душе, и, если так подумать, неважного он себе собутыльника сейчас выбрал. Однако Слепой не раз делом доказывал, что доверять ему можно, и Андрей ему доверял, насколько позволяла его подозрительная и осторожная натура.

– И ведь носит вас по всей Зоне! – разливая водку, восхитился Слепой. – И на саму ЧАЭС заносило, а сейчас вы вроде до Лиманска ходили?

– Давай с нами, если завидно. – Химик взял протянутый ему стаканчик и чокнулся. – Или всё немца своего ждёшь?

Слепой крякнул, проглотив спиртное, и дотянул до носа ворот свитера.

– Жду-жду, – беззлобно на поддёвку улыбнулся он. – Да разве ж этих больших людей с большой земли дождёшься? Спасаешь им жизнь их жестянку, а они!.. Эх, хороший тост был. Жаль, что упустили.

– За неблагодарных-то? – оживился Химик. – Почему это «упустили»? По новой наливай.

С повышающимся в голове градусом повышалось потихоньку у Химика, расслабленно развалившегося на лежанке, настроение. Слепой, даже пьянея, своим хорошим слогом рассказывал недавно поведанную кем-то байку о военсталах и учёных с Янтаря, и Андрея, который перевернулся набок, чтобы лучше внимать рассказу в лицах, то и дело приступ нетрезвого хохота откидывал обратно на спину. А ещё его грела самодовольная мысль, что он, как и обычно, не просчитался в выборе.

– А вывод какой? Коль награждён от природы грацией беременного бюрера и соображалкой новорожденного тушкана, так хоть сиди смирно и лицо глубокомысленное делай, а «талантами» своими не свети! – заключил свою поучительную историю Слепой, для наглядности широко жестикулируя руками. Под хохот Андрея он изобразил поклон и тоже плюхнулся на лежанку.

Взяв это за тост, лениво добили первый литр, ту часть вернее, которую умудрились сохранить, когда Слепой в жесте отчаяния во время рассказа сбил бутылку плечом. Чокались уже больше для проформы, чем для звука. Не менее лениво закусили.

Заложив руки за голову, Химик вновь воззрился в потолок. В ушах приятно шумело, прибитый какой-то слишком уж внезапной атакой алкоголя мозжечок повержено пускал в крутые виражи, отчего-то очень смешащие. Химик не любил напиваться, хотя бы потому что кому-то же надо было держать ухо востро. Однако сегодня он нехило так напоролся на это своё «востро», да и под защитой ребят Сорняка, крепких стен «Малыша» и в компании одного только Слепого напиться было даже приятно, как сейчас он мог судить. Навязчивые угрюмые мысли больше не владели безраздельно разумом, а такие же весёленькие, как парижские клошары, валялись где-то на задворках. Приятным было и то, что не хотелось злиться.

– Чудный сегодня день, – изрёк откуда-то из гулкого лева Слепой, теперь куда менее внятно.

– С чего это?

– Да вот сегодня журналиста одного по Свалке и окрестностям водил. Занятный мужик, умный, столько рассказал о всяческих новинках техники с большой земли. Про последние исследования дальтонизма рассказывал. А вечером – ты.

– А чего я?

– Никогда тебя пьяным не видел – любопытно было. – Слепой попытался развести руками, но волна растёкшегося приятным ленивым дурманом алкоголя вынудила сталкера бросить попытки обуздать силу тяжести.

Химик скосил на него глаза, впрочем, цели увидеть собеседника он не преследовал – оно и не вышло.

– Завербовал тебя твой немец, в шпионы еэсовские записался и копаешь под братию, а, Хромой? – Он хмыкнул, припоминая давнюю историю. – Таких счастливчиков мало – радуйся до утра.

– Почему до утра? – удивился Слепой.

– Потому что ты слишком много видел, и мне придётся тебя убить. – Химик душераздирающе зевнул. – Но сначала я протрезвею.

Слепой нырнул рукой с койки вниз и выудил за горлышко вторую бутылку, удерживая её на удивление цепко.

– Ещё заход тогда? Помирать – так вдвоём и с похмелья.

– Потом, – вяло отмахнулся Химик. – Как трезветь начнём.

Слепой пожал плечами и почти что филигранно водрузил бутылку на столик в лужу, оставшуюся от её предшественницы, – для мотивации.

– А что, – вновь завёл он спустя несколько минут молчания, и Андрею пришлось неохотно разлеплять веки, – когда я Никиту в последний раз видел, он был больно бодр и охоч до прекрасного для ходячего трупешника.

– Ты это к чему? – не сразу дошло до сталкера.

– Что, неужели не злоупотребляете вместе выводом радионуклидов по нежной дружбе? – Слепой даже сумел приподняться на локте, не скрывая своего удивления.

– Он злоупотребляет, – фыркнул Химик, – и не только этим, а должен же кто-то следить, чтобы этот недоумок ещё и по пьяни во что-нибудь не вляпался.

Прозвучала эта фраза неожиданно с такой обидой и откровенностью, что Химик не сдержал стона, злой на самого себя. Обычно напарника при чужих он не хаял, хотя у него имелось, что сказать, но ведь сор из избы и все дела.

Слепой на неловкость эту, очевидно, тоже обратил внимание, усмехнулся в ус, но комментировать не стал. А Химик, ещё несколько минут пытавшийся прожечь глазами дыру из имевшейся пропалинки на потолке салона, вдруг разом сел. Вышло резковато, и его плавно повело в сторону, а вместе с ним поехали и стенки броневика, что совсем было не делом, так что пришлось вцепиться пальцами в бортики койки.

– Ты знаешь, а давай! – выплюнул Андрей, с видом безоговорочно решившегося человека глядя на бутылку. Тут уж Слепой засиял, как маков цвет.

Конфликты, если и случаются, должны оставаться внутри коллектива, а для всех прочих он обязан выглядеть крепким и внушительным: партнёры всем своим видом внушают ощущение полного взаимопонимания, согласия, сплоченности, мол, горой друг за друга и всё такое, – почему-то Химику ещё после пары рюмок донести эту мысль до Слепого казалось даже более важным, чем закусывать.

Слепой же, подпирая голову кулаком и хмурясь, чтобы придать себе более солидный и вникающий вид, время от времени отнимал вторую руку, которая служила опорой, обеспечивая более или менее вертикальное положение сталкера в пространстве, и вручал Андрею то кусок хлеба, то тушёнки на вилке или других консервов. Правда, чаще всего закуске не доводилось закончить свой путь подобающим ей образом – она использовалась в качестве посредника в нелёгком деле формулирования безнадёжно ускользающей мысли и выписывала в руке Химика замысловатые пируэты. А когда его переключило на описание своей нелёгкой и неблагодарной роли в тандеме, то кусок хлеба методично видоизменялся до неаппетитных катышков, а тушёнка кровожадно кромсалась вилкой вперемешку с томатами и, кажется, грибами.

Химику казалось ужасно несправедливым, что он бдит за напарником неустанно, играет роль персонального ликбеза, выполняет за двоих колоссальную умственную работу, да и вообще, он готов сделать для него вот буквально всё…

– За неимением горы сам её насыплешь и сам же свернёшь, – вставил Слепой в сплошной поток речи, хотя уже скорее мысли, не сдержавшись.

– Да! – с готовностью кивнул Химик, и тут же его слишком увлекла необходимость вернуть стенам, полу и потолку салона прежнее взаиморасположение, чтобы более детально, по достоинству оценить меткий комментарий.

Слепой захихикал в кусок хлеба, общипанный до вида обвислых усов.

– Чего ржёшь? – окрысился Химик.

– Да завидую, – у Слепого отчаянно заплетался язык, – обо мне бы кто так пёкся.

– Не дай тебе Зона!

– А и ладно! – не расстроился он, взмахивая рукой, и «усы», проделав путь по ветви гиперболы, скрылись из виду. – За это и выпьем!

А дальше Химика совсем развезло, и ему уже даже не было интересно, достаточно ли доходчиво он пытается излагать свои рассуждения, да и следит ли за его словоизлияниями слушатель. Язык бесстыдно и безрассудно отказался повиноваться хозяину и упоённо перемалывал даже мимолётный отголосок какой-то там мысли. Что хорошо понимал Андрей – а это было единственной вещью, которую он хорошо к тому моменту понимал, – это то, насколько ему обидно от всего: от того, что им так пренебрегают, от вроде как неоправданного страха, что его, не задумываясь, променяет на какую-нибудь сиськастую бабёнку единственный на этом свете близкий человек и он останется совсем-совсем один, от того, что трезвым он ни за что не скажет этого вслух, от того, что он вообще не понимает, почему это так и почему так совершенно по-свински, как не подобает самодостаточному, независимому, разумному человеку, хочется быть одним-единственным, кто имеет личное позволение другого человека предъявлять на него свои права.

Какая-то одна деталька, подвернувшись под пьяный взор, тут же, только начав развиваться во что-то целостное и самостоятельное, порождала частность, опосредованно связанную с основной мыслью, и тут же забывалась, а внимание переключалось на свежую – и так снова и снова.

Слепой слушал со всевозможным в его инфицированном ощущением безнадёжности и беспросветной путаницы состоянии вниманием, сложив руки на столике, прямо в резко пахнущую лужу, а на них – голову. Он ковырял пальцем защитную плёнку столешницы, и размягчённые стенки сознания позволяли сделать два основных вывода на этот вечер: хреново быть Химиком, а бухать с ним – и того хуже! Ведь Слепому-то спьяну обычно всегда было так весело…

***

Мир встретил Химика катастрофически не радушно: слишком ярким светом, режущим роговицу даже через веки, да и в целом болью в глазах даже при малейшем их движении. Впрочем, чуть позже стало понятно, что это не кровожадный мир, вознамерившийся лишить его глаз, а самая обыкновенная головная боль – насколько она может быть обыкновенной после порядка литра водки, влитого в организм прошлым вечером. Даже отдалённое шебуршание – и то отдавалось гвалтом пулемётного залпа по сводам черепа.

Самым подходящим описанием его состояния мог послужить только этот сиплый, даже какой-то хриплый замогильный стон, которым Химик попытался выразить свой решительный протест всяческому, и этому в особенности, шуму. А в голове со стоном залп стал уже артиллерийским.

– А, проснулся, – шум преобразовался в не менее страдальческий полупридушенный шёпот. – У вас тут аптечка и…

Мозг надсадно скрипнул – кажется, в черепной коробке сушняк был не лучше, чем во рту, – и идентифицировал источник шума как «Слепой». Непривычно.

– Ты лучше не… Сам я. А ты…

– Да я понял. – Химик не видел, но, кажется, Слепой попытался хмыкнуть, потому что после этого раздалось болезненное шипение. – Лапки загребущие при себе держу – глазками, только глазками.

– В точку, – одобрил сталкер.

Он серьёзно вознамерился встать, но каждое движение ему давалось как в проржавевшем экзоскелете после окончания действия «души», а каждый стон или покряхтывание отдавались в черепушке военным оркестром. Короче говоря, энтузиазма и силы воли хватило только на относительно сидячее положение. Раздался тихий «пшик», и ошивавшийся всё это время где-то на периферии зрения Слепой протянул Химику бутылку пива, а сам с такой же сел на соседнюю койку. Хоть и тёплое, но это всё-таки пиво, так что и на том спасибо. Однако волна благодарности не пересилила похмельной мизантропии, и, делая мелкие жадные глотки, Химик оставил добрые слова предусмотрительному собутыльнику до лучших времён.

– Надеюсь, у вас тут есть система вентиляции, – изрёк, наконец, Слепой, после долгих минут глубокомысленного созерцания пустоты перед собой.

– Найдём, – убеждённо кивнул Химик, но не прежде чем оторвался с сожалением от опустевшей бутылки, и страдальчески поморщился от стрельнувшей в шее боли.

После пива мало-мальски полегчало, и Андрей был уже в состоянии самостоятельно перемещать своё тело в пространстве. Цепляясь за все выступающие объекты, в том числе и за услужливо подвернувшегося под руку Слепого, он добрался до ящика с медикаментами.

Завершили завтрак шипучими таблетками, разведёнными в стакане, и обоюдными молчаливыми надеждами на скорейшее избавление от похмельного синдрома.

– Собирай вещи, приводи себя в порядок, и я тебя тут жду, – бросил Химик, неторопливо принимаясь за ликвидацию свидетельств этой довольно своеобразной «ночи фольклора».

– Ты бы тоже хоть умылся сходил, – осторожно предложил Слепой и, напутствуемый вялым «всенепременно», покинул броневик, а жгущую язык последние минут двадцать хохму – что-то про то, что из плодов птичьей болезни сталкер Петров делает себе на завтрак яичницу, так что это не сталкер Петров страдает от похмелья, а похмелье от сталкера Петрова, – рассказал первому попавшемуся охраннику. И после этого ажно как-то на душе посветлело, задышалось легче и даже головная боль как будто бы перестала быть такой угнетающей.

Ехали молча, отпиваясь водой. Хоть противопохмельное зелье уже подействовало и стонать от каждого вдоха больше не хотелось, на разговор тоже особо не тянуло. Каждый про себя переживал последствия ночи. Слепой, например, поглядывая исподтишка на какого-то совсем убитого, явно боящегося даже вспоминать темы вчерашних разговоров Химика, думал, как же на самом деле хорошо, что сталкер Петров всегда работает без напарников. Суровый, брутальный одиночка – без комплексов, без страхов… без мозгов, словом.

Ковыряясь мизинцем в ухе, Слепой первым нарушил молчание.

– Химик, это меня ещё «перепил» не отпустил или и правда где-то стреляют?

Вынырнув из безрадостных мыслей, Химик вместо ответа щёлкнул рычажком внешнего микрофона, и в водительском отсеке стали явственно слышны звуки далёкого боя.

– Это откуда? – напрягся Слепой.

У Химика был ответ, но он сначала сверился с показаниями навигатора – не хотелось верить самому себе.

– Со стороны бара, – прозвучало как ударом обуха. – Слепой, мухой до стенки с оружием, тащи жилет, «сто третий», «Кипарис», «пээм» и боеприпасы.

– Себе могу патронов взять?

– Чего спрашиваешь!

Как только сталкер выбрался из водительского отсека, Химик тут же включил приёмник. Быстро произошёл поиск, и на первой же волне раздался тревожный голос, который Химик сразу узнал. Это был Ксива – правая рука хозяина того бара, в который сейчас направлял свои колёса «Малыш» и откуда неслась пальба.

– Братцы, кто слышит, помощь нужна, срочно!

– Говорит Химик, – произнёс сталкер, включая обратную связь, – что у вас?

– Химик! – явно обрадовался Ксива. – Это ты сейчас по дороге к бару катишь?

– Я.

– Мы в зарослях в десятке метров от тебя. Помощь нужна! Тормози!

В последнем восклицании прозвучало столько отчаяния, что нога Химика послушно вжала тормоз. Слепого, собиравшегося влезть обратно на пассажирское сидение, по инерции качнуло вперёд, и оружие в руках перевесило. Химик ухватил его за воротник плаща, не давая влететь лицом в приборную доску.

Быстро экипировавшись, Химик выглянул в окно: там к броневику уже ковылял сам Ксива, с мрачной иронией Андрей отметил, что его правая рука плетью болталась вдоль тела. Сталкеры переглянулись и разом выбрались наружу.

– Что стряслось? – опередил Химика с вопросом Слепой.

– Бандиты, суки, с самого утра атаковали бар. Мы даже опомниться не успели, а они уже повсюду! Думали, что, как обычно, обкурились своей дряни и потянуло на подвиги, что быстро отобьемся – не в первый же раз! А хрен – это реальная осада, нас зажали внутри со всех сторон. Мы оборону держали, как могли, надеялись, что протянем до подмоги, а их к десяти вторая волна подвалила! Они сталкеров, что к нам на помощь шли, атаковали и оттеснили. Столько парней полегло… Мы только сейчас смогли коридор открыть, чтобы раненых вывести.

– Спланированная атака у бандитов? Что дальше: Зона станет природным заповедником имени генерала Воронина? – хмыкнул Слепой, но неуместная шутка была проигнорирована.

– Пригоршня где? – холодея, спросил Химик.

– Не знаю, брат, не знаю, – мученически морщась, замотал головой Ксива. – Мы всех, кого нашли, вывели – остальные, думаю, либо всё ещё воюют, либо мертвы... Мор там остался… Химик, помогай, нам позарез нужны твои колёса! У нас ребята тяжёлые есть, нам помощь обещали, но доставить их быстро надо. Недалеко, докинь, будь человеком!

– Мне туда нужно, – Химик кивнул в сторону бара. – Я без Пригоршни отсюда не уеду.

– Наши машины все отжали сразу же. Легкораненые тяжёлых тащат, но мы ведь так далеко не уйдём. Это ж не только охрана, это и клиенты наши – за что им умирать?!

В любой другой момент Химик бы и не подумал этого сделать, но сейчас, мыслями в лихорадочных догадках жив партнёр или уже нет, он впихнул в руку Ксиве ключи.

– Держи, там на видном месте чемодан-аптечка стоит. Что кроме лекарств пропадёт – шкуру спущу. Где вас потом искать?

Ксива не без труда левой рукой вытащил из куртки ПДА и показал на карте.

– Слепой, – начал было Химик. Он хотел как наиболее доверенному вменить ему роль эскорта, но сталкер, доселе телепатических способностей ярко не проявлявший, решительно шагнул к Андрею.

– Я тебя туда одного не пущу, – отрезал он, а лицо его приобрело до боли нехарактерное ему серьёзное выражение. Вообще, Слепой в героя играть не любил и сам на рожон бы ни за что не полез, но пускать вроде как приятеля в самое пекло, а сам, ясно понимая это, отсиживаться в стороне он бы не смог.

Химик вздохнул, понимая, что медицина здесь бессильна.

– Хорошо, вместе пойдём. Ксива, что за коридор?

Какое-то время назад небольшая территория посёлка, на которой и располагалось заведение с, собственно, баром и прорвой других помещений, была заблокирована для сталкеров полем аномалий. А, когда грянул особо мощный Выброс, который на себе явственно ощутил даже Периметр, аномалии ушли, но пришли мутанты. Вот тогда-то один предприимчивый сталкер по кличке Мор собрал неплохую команду, зачистил с ними территорию и занял посёлок. Вернее то, что осталось от того за долгие годы его существования, а представлено оно было огромным по площади одноэтажным зданием на окраине и пятью небольшими постройками. Однако после нескольких налётов от построек этих осталось две, наиболее близкие к бару, и стали они с тех пор выполнять функцию блокпостов. Не сказать, чтобы это место было стратегически важным, но пару раз за несговорчивость счастливого владельца его пытались имущества, не совсем законно, но честно нажитого, полишить. Только чтобы так – не было ни разу.

Коридор, к слову говоря, оказался коридором в буквальном смысле. Раненые сталкеры забаррикадировались в кухне и обнаружили там потайную дверь, от которой лестница уходила под землю, и кишкообразный коридор тянулся метров на пятьсот от посёлка, выходя на поверхность неприметным холмиком с замаскированным люком.

Было темно, так как владелец бара, видно, не особенно заботился о замене лампочек в тайном коридоре, и выручал фонарик Слепого. Впрочем, Мор не волновался и о смазывании петель: железная дверь поддавалась неохотно. На выходе их встретили двое бандитов в хороших бронежилетах. Боевики опешили даже больше сталкеров, судя по тому, что те успели сообразить и покатиться в разные стороны от двери под прикрытие кухонных тумб раньше, чем по ним открыли огонь.

Двойная очередь только в последний миг спохватилась и тут же захлебнулась, потому что Химик, заняв укрытие, мгновенно выхватил «Кипарис» и срубил одного из бандитов, сначала пройдясь ему вверх по ноге, а уже падающему угодил в голову. Второй же нырнул за тумбу, и его АК-74У коротко огрызнулся, кроша угол укрытия Химика.

Кухонные тумбы тянулись двумя рядами через всё помещение метров восьми, оставляя справа, слева и посередине проходы, заваленные посудой, едой и гильзами, а теперь центральный был занят трупом. Правый от тайной двери ряд по разные концы заняли Слепой и другой бандит, а левый, соответственно, Химик.

За время короткой перестрелки Слепой, желая переменить своё положение на более устойчивое для стрельбы, оставил руку назад и чуть не упал, нащупав что-то овальное и ребристое, с вытянутым металлическим носиком. Это оказалось обыкновенной пластиковой перечницей, до ледяных мурашек похожей на Ф-1 цветом, да и на ощупь. Он взвесил находку в руке: достаточно увесистая благодаря сохранившемуся внутри перцу, – и показал Химику, хитро подмигнув и как бы зубами срывая чеку. Тот напряжённо пожал плечами, мол, чем Зона не шутит.

– Химик, ложись! – гаркнул Слепой и кинул перечницу в правый проход. Ударившись о холодильник на другом конце, «граната» отлетела на ряд тумб и, характерно бряцая, покатилась по нему. Ставка на ассоциативное мышление сыграла, и бандит, визгливо чертыхнувшись, метнулся влево, в сторону двери из кухни. В тот короткий момент, когда он должен был пересекать центральный проход, его настигли пули Химика, раздробив плечо и откинув к стене, а потом уж дело осталось только за контрольным выстрелом.

Один выход из кухни, справа, который вёл, по всей видимости, в столовую, был загорожен тем самым рефрижератором, огромным, но который протолкали для этого через всё помещение. Видимо, отодвинув его от стены, сталкеры и обнаружили тайный ход. Второй путь, как уже было сказано, слева, зиял пустотой – его вынесло взрывом.

Слепой поднял свою перечницу, подкинул в руке, самодовольно усмехаясь, и сунул в недра плаща. Ему вдруг вспомнилась его счастливая РГДшка, безвременно почившая самым бесславным образом. Тут же он словил неодобрительный взгляд Химика.

– Ну что? – сталкер округлил глаза. – Это подношение моей богине, не одной же водкой мне её самолюбие потчевать?

Химик вздохнул, потирая лоб. Возможно, он собирался как-то на это ответить, но за стеной, там, где находилась столовая, загрохотали выстрелы, и Андрей торопливо вынул ПДА.

– Метка Пригоршни где-то в двадцати метрах слева от кухни. Не двигается.

Слепой глянул ему через плечо.

– Но ведь не красная?

– Нет.

– Ну и слава Чёрному сталкеру, двигаем.

Прямого пути не было, и пришлось свернуть направо. Не было и плана, даже времени на то, чтобы его составить, – приходилось действовать по обстоятельствам, а Химик, сказать честно, это дело не очень любил. Как можно тише двигаясь по мрачному коридору, они шли мимо столовой, где слышна была перестрелка в несколько автоматов, а вдалеке, где-то у центрального входа, и вовсе грохотала какая-то канонада – основное боестолкновение продолжалось там. В коридор выскочил бандит, и, только он собрался открыть огонь, его уже встретили два ствола.

Пальба в закрытом помещении оглушала. Кривясь от настырного звона в ушах, сталкеры обогнули труп и замерли в конце коридора. По правую руку, за поворотом, – вход в столовую, и совершенно ясно можно было сейчас судить, что не все бандиты внутри. Идти же нужно налево, и единственным способом сделать это, не вступая в совершенно не нужный и, очевидно, неравный бой, было, максимально слившись со стеной и молясь всем известным богам-покровителям, добраться до следующего поворота. Защита от любопытных глаз была более чем условной: по недосмотру при строительстве или по какому-то нелепому архитектурному замыслу их стена где-то на метр или чуть меньше отступала назад от той, которая огораживала столовую. Образовывался небольшой карман, в который должны были втесаться два взрослых вооружённых, благо не слишком крупных мужика.

Скорее всего, помогли именно воззвания к всевышним силам, так или иначе сталкеры благополучно миновали особо рисковый участок и оказались в новом коридоре. Три двери с одной стороны и две с другой, а третья, что ближе всех, выбита изнутри и лежала на полу. Кроме неё, лежало около десятка тел сталкеров и бандитов, последних – в разы меньше. Вытоптанный линолеум устилали россыпи гильз, а стены и двери испещряли следы от пуль.

Часть бандитов зашла с тыла, вынесли окно мощным взрывом – аж с куском стены, – проникли внутрь, а снаружи их встретили несколько сталкеров, наверное, занимавших эти номера. Всё произошло быстро: бандиты патронов не жалели.

Метка ПДА Пригоршни указывала на номер в самом конце коридора, но по пути Химик всё равно тревожно вглядывался в замершие посмертной маской лица, и напарника, которого можно было узнать по одной только богатырской фигуре, к его слабому облегчению, среди них не было. А вот Слепой, шагавший позади, узнав в одном сталкере старого хорошего знакомого, не удержался от тяжкого вздоха. В Зоне люди гибнут часто, знакомые и не очень, но даже с годами избавиться от поганого ощущения при мысли, что вот только недавно видел человека живым и не собирающимся умирать, а сейчас перед тобой уже его бездыханное тело, удаётся единицам.

С замиранием сердца, но автоматом наизготовку, Химик толкнул нужную дверь и… никого. В комнате было пусто, проверили даже в шкафу, а потом и под кроватью со взбитым, смятым бельём, но там как раз обнаружили подававший сигнал ПДА. Что он там только делал? Хотя понятное дело что. Куда закинул Пригоршня в порыве, кхм, душевном – у Химика скрипнули слишком сильно стиснутые зубы, – там и остался, а с утра не до того было.

– Напали и правда внезапно, – вполголоса озвучил мысли товарища Слепой. – Видно, Никита как встал, так и выскочил. Ну, хоть оделся вроде. И где его теперь искать?

– Найдём, – решительно, хоть и напряжённо кивнул Химик, убирая свой и напарников ПДА в карманы разгрузки. Всё равно толку от них особого сейчас не имелось: метки бандитов не отображались. Они машинки или отключили, или перед делом позаботились о массовом апгрейде, чтобы «не свои» их сигналы видеть не могли.

Вернувшись к тому номеру, через который бандиты проникли в здание, и выбравшись наружу, сталкеры двинулись по стенке, обходя здание со стороны кухни. Другого варианта и не было: через столовую путь отрезан, а обходить здание с фасада – сродни самоубийству. Химик шёл чуть позади, выглядывая возможных затаившихся врагов по кустам, Слепой смотрел вперёд и вдруг усмехнулся.

– Каково, а?

Химик проследил за взглядом, и в глаза ему бросилась картина, точь-в-точь как та, что они видели несколько минут назад: вместо окна и части стены зиял проём, крошащийся клыками кирпича. Сюда зашла ещё одна группа боевиков, а снаружи они никого не оставили, хотя следовало бы сделать оцепление, чтобы, если что, подмога сталкерам не могла пройти здесь.

За проломом скрывалась ещё одна спальная комната, у самого входа, со всё так же вынесенной дверью, сидел сталкер, а по стене к нему тянулась вниз кровавая полоса. Голова безвольно повисла так, что лица не было видно, но, похоже, был он ещё совсем зелёным.

Стоило Слепому высунуть нос в дверной проём, как он тут же отшатнулся назад, а в коридоре загрохотала очередь. Запутавшись в ногах трупа, сталкер едва не повалился на пол.

– Покажись, гнида! – рявкнули откуда-то справа.

– Нет уж, лучше вы к нам, – промурлыкал в ответ Слепой, приваливаясь к косяку и быстро перезаряжая «Гадюку».

Химик прижался к косяку по другую сторону и высунулся на мгновение, выпустив оставшиеся три патрона из обоймы. Бандиты – скорее всего, их было несколько – прятались за углом, так что ни одна пуля их не настигла, но сталкер преследовал другую цель: ему нужно было за это короткое время, пока не последовала ответная пальба, успеть оценить обстановку. Путь направо и налево единым коридором, до поворота, где затаились бандиты, метров пять. Химик мельком глянул на труп и достал «лимонку». У Слепого округлились глаза.

– Нам не выманить их, а путь нужно отчистить.

Тот кивнул головой, присел и высунулся, огнём не давая бандитам даже нос показать из укрытия. Химик сорвал чеку, выглянул позади и запустил гранату по полу. Четыре. Три. Сталкеры уже метнулись к пролому, падая на траву. Два. Один. Громыхнул взрыв, поглощая душераздирающие крики. Взрывная волна пронеслась по коридору, откидывая выбитую дверь.

Химик поднялся и тряхнул головой – даже так в ней засел мерзкий тонкий писк. Следом встал Слепой. Уже в комнате Андрей, поджав губы, взвалил на плечо труп хилого стакера и шагнул в задымлённый коридор. Выстрелов не последовало. Слепой молча пристроился за товарищем, держа оружие наизготовку. Морщась и силясь не кашлять от характерного въедливого запаха, проникающего в нос, рот и глаза, они двинулись вперёд. У самого поворота Химик сбросил в проход тело, и тут же ударила череда пистолетных выстрелов, выбивая пулями краску и шпаклёвку из почерневшей стены.

– С-сдохни, сук-ка! – Видно, у кого-то сдали нервы.

Уже на четвёртом «Глок» захлебнулся – кончились патроны, – и Химик, коротко переглянувшись со Слепым, выскочил из укрытия. Пуля переведённого на одиночные выстрелы «Кипариса» ушла в молоко, а вот очередь из «Гадюки» добила единственного пережившего взрыв бандита, полулежащего у противоположной стены, прежде чем он смог дотянуться до другой пушки. Всё, что осталось от других, – это покрошенное осколками гранаты кровавое месиво из опалённых тел, местами отдельных, розовеющих мясом конечностей и оружия.

Коридор, в котором пытались, но не успели скрыться от взрыва бандиты, вывел к входу в столовую. Перед ним вповалку лежало три тела боевиков, а в самом помещении царила тишина. Химик сказал Слепому, меняющему магазин, присматривать за оставшимся позади путём к отступлению, пока он сам проверит столовую.

Вскинув автомат, Андрей приблизился к дверному проёму, заведомо убедившись, что путь, ведущий вглубь здания, чист, и приметил очень удачно лежащий крышкой к нему металлический стол. Таких столов, насколько он помнил, было три, и тянулись своими массивными телами они вдоль стены у выхода, а все остальные столики были куда меньше и из куда более тонкого сплава. Присев, Химик перекатился за него и оказался рядом с телом четвёртого бандита. Толстую столешницу испещрили вмятины от пуль, но ни одна так и не пробила, а причиной смерти боевика стала угодившая ровнёхонько в глаз и, видно, пробившая вдобавок череп и каску насквозь пуля.

Химик выглянул слева из-за стола и обнаружил, что покой здесь нашли ещё трое бандитов. Ну а когда, всё ещё недостаточно осмелев, высунулся справа, то совершенно непроизвольно гаркнул:

– Никита! Напарник, дери тебя зомби! – прозвучало восклицание угрожающе, но от навалившейся радости Андрею не удалось совладать с голосом.

Пригоршня сидел в самом углу, у двери, ведущей в кухню – той, что забаррикадирована с обратной стороны, – навалившись на неё, а левую руку сложив на ребре сидения перевёрнутого стула. Химик хотел сказать что-то ещё, в три прыжка добираясь до него, но поперхнулся собственными словами. Наклонена вниз голова напарника была вовсе не потому, что он рассматривал лежащий на коленях автомат.

Сталкер был бледен, а глаза его – прикрыты. Почему-то именно на это Химик обратил внимание в первую очередь, а потом уж до него дошло, что броник – кстати, чужой – пробит и ткань штанов потемнела от пропитавшей их крови. Химик прощупал пульс.

Слава Чёрному сталкеру, живой!

Андрей расстегнул явно малой его напарнику бронежилет, должно быть не без труда сошедшийся на широкой груди, и оценил ситуацию: да, пробило, два отверстия в футболке, но, кажется, Пригоршне чертовски повезло, ведь вошли пули неглубоко – стреляли не в упор, да и жилет хорошо погасил ударную мощь. Тем не менее Химик похолодел, понимая, что с ранением в живот нельзя идти самостоятельно, а у них просто нет другого выбора, потому что даже если они со Слепым вдвоём смогут, соорудив носилки, поднять Никиту, то без огневого прикрытия далеко не уйдут.

Пока скрепя сердце вкалывал «Фентанил», пока торопливо обрабатывал рану и бинтовал, ритмичными ударами бойка по капсюлям в голове Химика пульсировала одна только мысль: «Вывести! Вывести! Вывести!» Только вывести напарника, живым доставить в безопасность, на возможные «но» – плевать. Просто вывести. А Пригоршня – гигант, десантник, богатырь – он без всяких там сомнений выдержит. Главное Андрею не подкачать, всё сделать, а за Никитой не заржавеет – он выкарабкается и там, где другой трижды загнётся.

– Никита… Никита, очнись! – закончив с перевязкой, Химик похлопывал его по щекам, твердя одну и ту же просьбу с проскальзывающими всё ярче нотками мольбы в голосе.

– Агх… Амх… Андрюха… – с трудом разлепляя пересохшие губы, прохрипел сталкер, – ты?

– Я, – выдохнул тот от облегчения так резко, что даже потемнело в глазах, – вставай, валить отсюда надо.

– Пить хочу.

Химик нервно поглядывал на бинты, когда, едва не ломаясь под весом ещё плохо контролирующего тело напарника, помогал ему подняться.

– Потом, Никита. Нет времени.

– На… На… – бормотал тот, кривясь, опершись одной рукой на напарника, а второй – на барную стойку, чтобы устоять на ногах. Его, судя по всему, ещё и контузило, – догадался Химик и тут же вспомнил, что в этом месте, только за стеной, и взорвалась его «лимонка». Да нет, не должно же было…

– Настюха, – вдруг вполне чётко выдал Пригоршня наконец, совладав с языком и частично – с конечностями. Видно, начал действовать препарат.

– Какая я тебе Настюха?! – обозлился Химик, от возмущения чуть не выпустив партнёра. – А ну очухивайся быстро, а то здесь брошу!

– Да нет, Настюха там, в подвале, – пояснил Пригоршня, пока они добирались до дверей. – Когда всё началось, я сказал ей там спрятаться.

– Туда вход завалило, – вспомнил вдруг Химик, как проходил в коридоре, перпендикулярном кухне, мимо двери с перегородившим её обвалом потолочного перекрытия.

– Надо вытащить, – дёрнулся Никита.

– Я те вытащу! Ты сам еле на ногах стоишь, ты… – Химик не закончил мысль, потому как услышал совсем рядом бой очереди, а пару мгновений спустя из-за угла показался Слепой, от неожиданности вскинувший «Гадюку» при виде людей.

– А, вы двое, – перевёл он дух и, завидев то, как сгибает под весом напарника Химика, поспешил помогать. – Андрей, тикать отсюда надо как можно скорее: пришла беда, а с ней – собаки.

– Стая?

– Пока поодиночке морды суют. Двоих снял. Я нашёл скопление сталкерских меток, они где-то в полутора километрах на три часа.

– Отлепись тогда от него, – пропыхтел Химик. – Огнём прикрывать будешь. И автомат мой возьми.

Слепой молча снял с плеча Химика «сто третий» и, вскинув свою MP-5, пошёл впереди, прислушиваясь. Они покинули здание и вошли в кусты.

– Настьку… вытащить надо… – гнул своё Пригоршня, отягощая долю напарника попытками двинуться обратно. Слепой, услышав это, обернулся с удивлением, а Андрей рявкнул:

– Заткнись! Я тебя вытащить должен!

– Да ты что, – вступился Слепой, – если девушка жива, мы не можем её здесь бросить. Химик, приём?

– Ничего ей не сделается: она в подвале, а вход завалило, – прорычал Химик. – Мы теряем дорогое время. Никита загнётся без помощи врача. Я сам сдохну, но этого не допущу!

– Эй, мы тебя в надёжные руки отдадим и обязательно вернёмся за ней, – сказал Слепой, трогая Пригоршню за плечо.

Тот тяжело повернул голову к напарнику. Затуманенные болью глаза смотрели с какой-то совершенно детской, зависимой надеждой и верой. В голове Химика за долю секунды пронёсся вихрь мыслей – тех, завистливых, озлобленных и ревнивых, таких мелочных, таких отвратительных. Какой же он… какой же он друг после этого?.. Что же это за чувство такое к одному-единственному на свете близкому человеку?

– Слово даю, партнёр, – губы тронуло виноватой и вроде бы даже раскаявшейся улыбкой. – Чем скорее дойдём, тем скорее вернёмся.

– Не хочу нарушать вашей идиллии воссоединения… – Фразу красноречиво закончил пистолет-пулемёт и скулёж слепой собаки, которой пули изрешетили бок, а во второй заход – морду.

Обогнули здание. Даже притом, что бой ещё не был закончен, слепых псов уже потянуло на кровь. Однако, к большой удаче сталкеров, они действительно явились не всей стаей – сначала сунулись те, кто по какой-то причине бегал в одиночку, и отстреливать их не было особых проблем, но обольщаться не стоило: судя по характерному многоголосому «хохоту», скоро со свежей мертвичнинкой устроят целый банкет.

Слепой, при всей своей не лучшей меткости, вполне справлялся с ролью защитника-проводника, да и не то чтобы у него был хоть какой-то выбор. Пригоршня, впрочем, зашагал увереннее: доходчивые условия напарника и разгар действия «Фентанила» пришлись на один момент. Химику это обстоятельство позволило, наконец, взять в освободившуюся правую руку «пээм», и чувствовать он себя стал уже увереннее. Пригоршня же цепко сжимал в левой лапище «Кипарис» – он свободно мог стрелять с любой. Конечно, в наркотическом опьянении не чувствуя боли да и вообще ощущая подъём боевого духа, он претендовал на АК103-2, без дела болтавшийся на спине у Слепого, но против озверевшего от такой просьбы Химика всё-таки выступать не решился, обиженно бурча что-то про жадных фраеров. А вообще, им решительно везло: бандитов после того, как они покинули поле боя, не встречалось, как и мутантов, а датчик аномалий в основном миролюбиво помалкивал – только однажды обогнули «электру» да притаившийся на дне небольшого оврага «трамплин».

Где-то черед полчаса они вошли в чащобу, за которой уже должно быть то место, где наблюдалось скопление сталкеров. Слепой шёл впереди, раздвигал ветви руками, аккуратно передавал Химику, поглядывая поочерёдно то на ПДА, то по сторонам, а вот под ноги посматривать забывая, так что, когда Химик шикнул: «Слепой, ноги», – было уже поздно: в выросшую над землёй петлю корня, прикрытую от прямого взгляда вниз веточкой кустарника, точнёхонько вошёл армейский ботинок.

Одно только мановение ока, как это в Зоне и бывает, решило всё: вот Слепой неловко взмахивает руками, опасно кренясь вперёд, и в тот же момент пуля, при прочих равных должная прилететь ему в голову, пробивая слои одежды, вгрызается в плечо, а раньше чем он, окончательно потеряв равновесие, успевает упасть, вскинувший «Кипарис» Пригоршня жмёт на спусковой крючок и очередью раскраивает голову бандита, притаившегося где-то слева. У него был на редкость хороший, явно снятый с кого-то камуфляж, а ещё – пробита пулей нога. Дурак, и надо было ему стрелять? Как собака на сене – в итоге, ни себе ни людям.

– Мать… мать… мать!.. – забормотал Слепой, скалясь и постанывая от боли, ладонью он зажимал плечо; ткань быстро промокла, и хорошо ощущалась горячая кровь, бегущая по руке. Но всё же он поднялся с земли, сел и, приспустив плащ с одного плеча, поспешил заняться раной, благо рука левая.

– Живой, – восхитился Пригоршня. – Вот ведь даёшь! Проставься за удачу.

– Без сомнений! – отозвался Слепой, выуживая бинт, с кривой усмешкой. – Она, капризная богиня моя, ещё долго не протрезвеет от возлияний во имя её славы, уж я позабочусь.

Лицо Пригоршни, даже губы охватила бледность, а лоб покрылся холодной испариной, он тяжело дышал. Обезболивающее всё ещё действовало, но апогей его уже минул, и оно неумолимо шло на спад, к тому же кровопотери оно не остановило, а их темп ходьбы уж точно не способствовал улучшению состояния раны. Химик, и сам обливаясь потом, помог напарнику прислониться к дереву, пока они ждали Слепого, и часто тревожно заглядывал ему в лицо.

Встретили их на опушке леса поначалу поднятыми стволами, но быстро признали.

– Вы как, ребята?

– У нас тяжелораненый, нужен врач – срочно! – выпалил Химик, чувствуя, как Пригоршня заметно тяжелеет на его плече. Видимо, силы окончательно его оставили, когда стало понятно, что они добрались до конечной точки своего похода и теперь в безопасности.

Очень вовремя подоспели трое сталкеров, вырвавшихся из толпы, – они подхватили Пригоршню и общими усилиями оттащили подальше. Только что готовый свалиться оземь Химик распрямился и, не обращая внимания на ломоту в плечах и спине, резво подскочил к напарнику.

– Никита, всё будет в порядке, слышишь меня?

Со сталкера сняли уже не нужный бронежилет, уложили на полотно плотного брезента. Химика оттеснил высокий мужчина с серым худым лицом. Андрей узнал в нём Хворого – медика с ироничным прозвищем, вроде как хирурга, с которым они как-то пару раз сталкивались по воле случая. На Никите распороли бинты и футболку, Хворый сел рядом с ним, тщательно ополоснул руки в спирте, который вытащил из принесённого с собой большого чемодана-аптечки. Один из тех сталкеров, что помогали дотащить Пригоршню, выхватил оттуда бинт, антисептик и поспешил к Слепому.

– Что-нибудь кололи? – не отрываясь от изучения раны, спросил Хворый.

– «Фентанил», – отозвался Химик, – двадцать нанограмм на миллилитр.

– Н-да, – неодобрительно крякнул врач, и Химику от этого сделалось как-то совсем нехорошо. Он сел на колени рядом с напарником, пока Хворый коротко раздавал какие-то указания оставшимся с ним двум сталкерам, видно, тоже медикам.

– Да чтоб я тебя ещё хоть раз на бабу оставил, слышишь?! Мне от тебя вообще ни на шаг отойти нельзя – за тобой неприятности по пятам ходят! – наклоняясь к самому лицу Пригоршни, почти кричал он, впившись ему в плечо пальцами, чтобы хоть как-то удержаться от желания голосить, как истеричная бабища. – Ты должен мне, понял?! Я снова спас твою шкуру. Не смей мне помирать!

Пригоршня пришёл в сознание, тяжёлое, туманное. Поморщил заострившийся нос.

– Не ори – в ушах звенит.

– Пусть молчит! – нервно мотнул головой Хворый, за неимением других свободных частей тела. Его руки были перепачканы в крови Никиты: он, кажется, пытался извлечь пулю, но только чертыхнулся.

Видимо, Химик пропустил тот момент, когда напарнику что-то снова вкололи, потому что Никите достаточно полегчало, чтобы снова прийти в себя, но даже так волна боли оглушила, и взгляд его расфокусировался. Он беззвучно зашевелил губами, пытаясь перед новой отключкой как можно чётче донести до Химика одно слово: «Должен».

– Я помню, – кивнул тот с готовностью. – Я всё сделаю и вернусь. С Настей вернусь. Жди, ты только жди, понял?

На мгновение взгляд Никиты прояснился, и напарник даже смог бледно-бледно улыбнуться. Его голова дрогнула – либо это было нервное, либо он действительно попробовал наклониться к сжимающей его плечо руке Химика, но только дотронулся небритой щекой до костяшки указательного пальца, как снова потерял сознание.

– Дождётся, дождётся он тебя, отстань ты только сейчас от него, – взмолился один из помощников Хворого.

– Нужно срочно транспортировать его. Кровопотеря, мать-перемать! У нас объемозамещающее есть? – отрывисто каркал врач.

– «Стабизол», – отозвался другой сталкер, копающийся в аптечке.

– Отлично. Грузите в машину, у нас времени в обрез!

На негнущихся ногах Химик шагал от суетящихся медиков, и мелкая нервная дрожь от спадающего адреналина била его особо сильно при каждом их слове. Его подташнивало, и стоило поистине нечеловеческих усилий не позволить себе ломануться обратно, прицепиться к напарнику и больше ни под каким предлогом не спускать с него глаз, причём он понимал, что так оно и будет, если он хотя бы просто обернётся.

Что с раной? Куда повезут? Жить, в рот вам щупальце, вообще будет?! Конечно будет, как иначе? Тряпка, соберись уже! Баба, хуже этой, пропади всё в Зоне, Насти, а не сталкер!

Встряхнувшись, чтобы прогнать сковывающую тело судорогу дрожи, как мокрый пёс, он стиснул зубы и кулаки и решительно пошагал к группке сталкеров неподалёку.

– Они нас вытурили и разделились: одни на штурм пошли, а другие вроде как с ними, но на деле нас здесь врасплох застать хотели, – рассказывал один из них, со спутанной рыжей бородой. – А вот хрен: мы их тут всех и почикали!

– Не всех. Один уполз, да не дополз. – Слепой кивнул на перебинтованную руку – пуля сняла хороший шмат кожи, но в мясе не застряла. Увидев приближающегося к ним Химика, он открыл было рот с вопросом, но его определили.

– Жить будет, – громко, но хрипло произнёс Андрей. – Мужики, – обратился он к другим сталкерам, беря свой автомат, лежавший рядом со Слепым, – патроны нужны.

– А чего ты? – щурясь, спросил рыжебородый.

– Обратно надо. Там девушка местная, Настя, осталась. Заперта в подвале, а он завален. Пока там бой, должна быть ещё жива.

– И охота тебе из-за шалавы этой под пули лезть? – сплюнул другой.

Внезапно где-то внутри Химика с оглушающим хлопком лопнул один из тех чёрных гудроновых пузырей, большой такой, жирный, из которого по капле сочилось почти незаметное, видоизменённое до обычной злобы, а теперь захлестнуло неконтролируемое бешенство.

– Мне? Мне охота туда лезть?! – резко раскинув руки, как будто разрывая грудную клетку, закричал он. – У меня напарник при смерти, его увезли не пойми куда, я не знаю, увижу я его снова живым или нет! А всё из-за меня: я его кинул, я свалил на машине, где было всё наше оружие! Он буквально голым оказался, когда начался этот ёбаный ад, потому что его хренов напарник, человек, на которого он рассчитывает, бухал за хренову тучу километров от него, видите ли обидевшись, что его «променяли» на бабу! На эту бабу, которую я сейчас дал слово ему спасти! Я должен быть с ним, а сам сейчас прусь её вытаскивать! Единственный дорогой в этом грёбаном мире мне человек может умереть, а я не успею даже попросить прощения! Как по-твоему, мне «охота» туда лезть?!

На всей опушке повисла тишина, когда голос Химика, сорвавшись на сип, замолк. Сталкеры, оставив свои прежние дела, во все глаза смотрели на него, раскрасневшегося, держащегося за раздираемое кашлем горло и тяжело переводящего дыхание. Тот, что задал вопрос, послуживший детонатором этого взрыва эмоций, молча достал из подсумка два рожка и из разгрузки ещё пару.

– На «калаш» твой, – произнёс он, протягивая боеприпас Химику. – Ты не держи зла, брат, я же и подумать не мог.

Потом всё вокруг как-то ожило. Кто-то протягивал обоймы для «Макарова», магазины для «калаша», кто-то просто предлагал патроны, чтобы заполнить обоймы ОЦ-02, кто-то даже налил водки, а в подмогу снарядилось ещё трое сталкеров, в том числе рыжебородый. Слепой тоже было поднялся, но Химик на этот раз не позволил с ним идти: сказал, что надсадится на себе второго тащить, ведь сталкер, как обещал, ещё не возблагодарил удачу за своё спасение. Слепой хмыкнул, глядя на Андрея опять, как в «Сундуке», хитро и понимающе, и торжественно передал свои права на богиню везения, во всяком случае, на время этой ходки.

– Спасибо, Слепой.

Он вернёт свой должок, вернув живой Настасью, а ещё он рисковал своей шкурой, спасая Пригоршню, и теперь тот должен хоть в лепёшку расшибиться, но выжить. Как бы то ни было, серьёзно в должниках напарники никогда друг у друга не засиживались.

@темы: слэш, фанфики, экшн